Российское право само допускает присутствие ТГК в конопле, используемой в промышленных целях. Почему же после переработки следовой ТГК иногда становится отправной точкой для вывода о наркотической природе уже всего продукта?

В статье №1 «Продукция из технической конопли и следовой ТГК: один химический факт — разные уголовные последствия» мы поставили рядом несколько реальных дел.
Результат оказался показательным.
В одном деле CBD со следовым ТГК эксперты называют индивидуальным химическим соединением.
В другом следовую долю ТГК арифметически превращают в самостоятельную массу наркотического средства.
В третьем всю массу объекта признают наркотической смесью.
В четвёртом ТГК обнаружен — состава преступления нет.
Теперь уберём из анализа уголовные дела, экспертов и методы исследования. Посмотрим только на закон.

И первый вывод достаточно прост: российский законодатель не устанавливает для промышленной конопли режим абсолютного отсутствия ТГК.
Напротив. Он прямо предусмотрел ситуацию, когда растение Cannabis содержит ТГК и при этом используется законно — в промышленных целях.
Закон разграничил промышленное и наркотическое использование конопли.

Статья 18 Федерального закона от 8 января 1998 года №3-ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах» допускает культивирование наркосодержащих растений, в том числе в промышленных целях, не связанных с производством или изготовлением наркотических средств и психотропных веществ.
Это принципиальная формулировка. Законодатель не просто разрешил выращивать определённое растение. Он разграничил цели его использования:
производство наркотических средств и промышленное использование, не связанное с их производством.
Правительству Российской Федерации предоставлено полномочие определить сорта, допускаемые к такому культивированию, и требования к ним.
И Правительство это сделало.

Где появляется 0,1%.
Постановлением Правительства РФ от 6 февраля 2020 года №101 предусмотрено культивирование в промышленных целях определённых сортов конопли, внесённых в Государственный реестр селекционных достижений.
Для такой конопли установлен конкретный объективно измеримый показатель: массовая доля ТГК — не более 0,1% в сухой массе листьев и соцветий верхних частей одного растения.
Существование этого критерия имеет принципиальное значение. Российский законодатель тем самым уже признал: физическое присутствие ТГК совместимо с законным промышленным использованием Cannabis.
Российская система регулирования промышленной конопли — это не система «химического нуля».
Разрешённые промышленные сорта и их части прямо выделены законом.

Есть ещё одна норма, без которой законодательную конструкцию невозможно читать полностью.
Пункт 3 статьи 2.1 Федерального закона №3-ФЗ предусматривает применение определённых мер контроля к наркосодержащим растениям и их частям. Но пункт 4 той же статьи прямо устанавливает, что эти меры не применяются к сортам наркосодержащих растений, разрешённым для культивирования в промышленных целях, и их частям.
Поэтому логика закона выглядит не так: Cannabis → найден ТГК → объект автоматически контролируется.
Она выглядит иначе: Cannabis → может содержать ТГК → законодатель выделяет сорта, разрешённые для промышленного культивирования → устанавливает для них критерий не более 0,1% ТГК → прямо исключает эти сорта и их части из специальных мер контроля, предусмотренных пунктом 3 статьи 2.1 Федерального закона №3-ФЗ.
Это система правового разграничения. И её нельзя заменить единственным лабораторным выводом: «ТГК обнаружен».

Что из этого следует.
Сам факт наличия ТГК не является достаточным и безусловным признаком наркотической природы любого объекта, происходящего из Cannabis.
Иначе законодательная конструкция просто перестаёт работать. Нельзя одновременно признавать законным промышленное использование конопли, в которой законодатель допускает определённое процентное содержание ТГК, и считать само обнаружение ТГК достаточным доказательством наркотической природы объекта.

Именно поэтому КАНА ЗНАК рассматривает показатель 0,1% не как предлагаемую нами «льготу для CBD», а как уже существующий в российском законодательстве процентный критерий, используемый в системе разграничения промышленной и наркотической конопли.

Промышленные цели не ограничиваются самим фактом выращивания.

Промышленная цель предполагает дальнейшее использование сырья. И здесь начинается следующий вопрос.
0,1% явно установлен для промышленной конопли. Что происходит после переработки?
Это один из главных вопросов всей дискуссии. Постановление №101 формулирует процентный критерий применительно к разрешённым для промышленного культивирования сортам конопли.
Однако промышленное назначение растения предполагает его последующее использование и переработку. После переработки исходное растение перестаёт существовать как непосредственный объект исследования.

Перед нами уже его части, масло, экстракт, изолят, протеин или иной продукт. Согласно позиции КАНА ЗНАК, сам факт переработки не может приводить к исчезновению установленного законом разграничительного критерия 0,1%.

Иначе возникает внутренне противоречивая конструкция:
вырастить коноплю для промышленной цели — можно;
наличие ТГК до установленного законом уровня в исходном растении — допустимо;
части разрешённого промышленного растения законодатель прямо выводит из специальных мер контроля;
но после реализации промышленной цели сохранившееся следовое содержание ТГК внезапно становится основанием считать полученный продукт наркотическим объектом.
Такого автоматического перехода законодательство не устанавливает. Напротив, само понятие культивирования предполагает дальнейшее хозяйственное использование выращенного сырья.

Переработка меняет объект — но сама по себе не определяет его правовой статус.
Переработка действительно способна изменить объект. Она может изменить концентрацию содержащихся веществ. Может привести к их разделению. Может привести к получению экстракта, масла, индивидуального химического вещества или другого продукта. Поэтому после переработки необходимо исследовать новый материальный объект, который реально получен на выходе.
Но сама технологическая операция ещё не отвечает на вопрос: чем именно стал этот объект с точки зрения закона?
Допустим, исходная промышленная конопля содержала 0,06% ТГК. После этого сырьё измельчили, очистили, экстрагировали или разделили.
Что произошло с исходным ТГК? Он был выделен как самостоятельное вещество? Вошёл в состав смеси в качестве её компонента? Остался следовой примесью другого вещества?
Сам по себе факт переработки ответа не даёт. Не даёт его и единственная фраза: «ТГК обнаружен». Сначала необходимо установить, что представляет собой весь полученный объект.

Российская нормативная система знает продукты переработки конопли.
Российское регулирование не заканчивается растением в момент его уборки. Федеральный закон №488-ФЗ «О промышленной политике в Российской Федерации» регулирует промышленное производство и промышленную продукцию.
А Общероссийский классификатор продукции по видам экономической деятельности (ОКПД) содержит самостоятельную позицию: 10.89.15.115 «Экстракты и настойки из конопли».
Само существование такой позиции, разумеется, ещё не определяет правовой статус каждого конкретного экстракта. Но она показывает другое: российская нормативная система в принципе предусматривает существование продуктов переработки конопли.
Очевидно, что определение термина "промышленные цели" сводится к возможности отнести конечный продукции к тому или иному соответствующему ей коду ОКПД.
Следовательно, получение продукта из промышленной конопли само по себе не превращает его в объект наркотического контроля. Необходимо исследовать сам полученный объект и применить к нему предусмотренные российским законодательством критерии.

«Содержит ТГК» и «является наркотическим объектом» — разные утверждения.
ТГК включён в систему государственного контроля.
Это не оспаривается.
Но из этого не следует логическое тождество: «ТГК содержится в объекте» = «весь объект является ТГК».

И столь же автоматически не следует:
«ТГК содержится в объекте» = «весь объект является наркотической смесью».
Первое утверждение описывает химический состав.
Второе — уже характеризует природу всего исследуемого объекта.

Между ними должно находиться доказательство.
Обнаружить химическое соединение — ещё не значит установить компонент смеси. Именно различию между контролируемым веществом, смесью и индивидуальным химическим веществом со следовой примесью посвящены следующие статьи серии.

Почему вопрос 0,1% приводит нас к проблеме сорта.
Российская конструкция промышленной конопли изначально опирается на два признака: разрешённый сорт и процентное содержание ТГК.
Но эти два критерия принципиально различаются с точки зрения их последующей проверяемости. Процентное содержание ТГК можно измерить и после переработки. С сортовой принадлежностью возникает совершенно иная проблема.

Конкретный сорт нельзя объективно установить по самим обезличенным высушенным частям растения.
Проблема возникает не только после глубокой переработки растения в CBD, масло или экстракт. Она появляется значительно раньше — уже после того, как растение собрано и перед исследователем находятся его отдельные обезличенные части.
Это особенно важно, потому что пункт 4 статьи 2.1 Федерального закона №3-ФЗ прямо предусматривает, что меры контроля, установленные пунктом 3 этой статьи, не применяются к разрешённым для промышленного культивирования сортам и их частям.
То есть законодатель прямо распространил соответствующее исключение не только на растение как целое, но и на его части.

Но именно здесь возникает проблема объективной проверяемости.
Профильные научные организации указывают, что по самим отделённым частям растения конкретный сорт объективно установить уже невозможно.
ФГБНУ «Федеральный научный центр лубяных культур» указал, что установление конкретного сорта растения конопли на основании лабораторного исследования обезличенной сухой массы не может считаться объективным.
ФГБНУ «Национальный центр зерна имени П.П. Лукьяненко» пришёл к ещё более прямому выводу: определить сорт растения по исследованию высушенных соцветий технической конопли невозможно.

Получается парадоксальная конструкция.
Закон прямо предусматривает неприменение специальных мер контроля к частям растений разрешённых промышленных сортов.
Но: по самим этим частям объективно установить конкретный сорт лабораторным исследованием невозможно.
Следовательно, проблема возникает ещё до производства CBD, масел, экстрактов или иных продуктов глубокой переработки.
На стадии выращивания происхождение растения из определённого сорта может подтверждаться документами: сведениями о семенном материале, посеве, включении сорта в Государственный реестр и иными документами о происхождении партии.
Но применительно к обезличенной сухой растительной массе и высушенным соцветиям профильные научные организации указывают на невозможность объективно установить конкретный сорт только лабораторным исследованием самого представленного объекта.
После дальнейшей переработки эта проблема только усиливается.

При этом сорт продолжают учитывать при определении правового статуса продукции.

В одном из рассматриваемых КАНА ЗНАК дел прокуратура, ссылаясь на позицию ГУНК МВД России, указывала, что отсутствие сведений о происхождении продукции из сортов, внесённых в Государственный реестр селекционных достижений, препятствует признанию продукции не подпадающей под разрешительный порядок ввоза.
Одновременно само ГУНК МВД России указывало, что документация о происхождении продукции из разрешённого сорта может учитываться при решении вопроса о её правовом статусе, однако установление сортовой принадлежности не относится к задачам экспертно-криминалистических подразделений МВД России.

Возникает замкнутый круг:
для определения правового статуса продукции предлагается подтвердить происхождение из разрешённого сорта;
но эксперт, исследующий сам конечный объект, этот сорт установить не может;
и законодательство не устанавливает отдельной процедуры подтверждения и механизма объективной проверки сортовой принадлежности уже отделённых частей растения и конечной продукции.

Сортовая принадлежность может характеризовать происхождение растения. Но она не является объективно восстанавливаемым свойством самого конечного продукта.

Официальные ответы ведомств (ГУНК МВД, ЭКЦ МВД, Роспотреб, Минсельхоз) этот вопрос не разрешили.

Последующая официальная переписка КАНА ЗНАК этот нормативный пробел не устранила.
Напротив, она сделала его ещё заметнее.
В обращении в Роспотребнадзор КАНА ЗНАК прямо поставил вопрос: существует ли обязанность подтверждать происхождение конечной продукции переработки конопли из конкретного разрешённого сорта, какой документ это подтверждает и возможно ли вообще установить сортовую принадлежность уже переработанного продукта.
В ответе Роспотребнадзор не указал ни специальной нормы, устанавливающей такую процедуру, ни перечня документов, ни механизма определения сорта уже переработанного конечного продукта.
В повторном обращении в МВД России КАНА ЗНАК поставил тот же вопрос ещё прямее: какой государственный орган или экспертное учреждение уполномочены объективно устанавливать либо проверять происхождение частей растения и конечной продукции из конкретного сорта конопли?
ГУНК МВД России ответило: вопросы, связанные с проверкой и подтверждением происхождения конопли, используемой при изготовлении различной продукции, в целях определения её правового статуса, не относятся к задачам и функциям органов внутренних дел.

Обращение было направлено в Минсельхоз России. Минсельхоз подробно описал существующую систему сортового контроля на стадии семеноводства и культивирования: Государственный реестр; требования к сортам и репродукции семян; определение сортовых и посевных качеств; соответствующие документы на семена; федеральную информационную систему в области семеноводства, обеспечивающую их прослеживаемость.
Но механизма, который позволял бы по уже полученному из растения изоляту, экстракту, маслу, протеину или иному конечному продукту установить конкретный сорт исходной конопли, Минсельхоз также не указал.

Таким образом, законодательство связывает промышленный режим конопли в том числе с сортом исходного растения, но не устанавливает способа объективно восстановить и проверить этот сорт по самому конечному продукту переработки.

Именно здесь возникает вопрос правовой определённости.
Правовой критерий должен быть проверяемым.
Правовой критерий должен позволять участнику оборота заранее понимать последствия своих действий.
Компания должна иметь возможность определить:
какой объект она производит или ввозит;
какие требования к нему применяются;
какими документами или исследованиями можно подтвердить соблюдение этих требований.

Если же правовой статус продукции ставится в зависимость от происхождения из определённого сорта, но этот признак невозможно объективно установить по самому исследуемому объекту и для его проверки законодательством не предусмотрена отдельная процедура, возникает проблема предсказуемости регулирования.

Именно этот вопрос поставлен в жалобе, направленной в Конституционный Суд Российской Федерации.

Заявитель просит проверить толкование, которое позволяет распространить режим государственного контроля на индивидуальные химические вещества и продукты переработки конопли только вследствие обнаружения в них следового ТГК — без применения предусмотренных национальным законодательством объективных и проверяемых критериев их разграничения с продукцией, допускаемой к промышленному использованию.
Вопрос жалобы поэтому значительно шире формулы: «разрешить CBD до 0,1%».

Он звучит иначе:
может ли государственный контроль применяться без установления предусмотренных национальным законодательством объективных и проверяемых критериев, позволяющих отнести конкретный объект именно к категории объектов контроля?

Что тогда означает 0,1% для конечного продукта.
Здесь необходимо разделить буквальную формулировку Постановления №101 и системный правовой вывод, который из неё следует.
Постановление №101 устанавливает процентный критерий 0,1% для разрешённых к культивированию сортов конопли для промышленных целей.

Но после переработки возникает принципиально новая ситуация.
Конкретный сорт исходного растения невозможно объективно установить по самому конечному продукту, а отдельного механизма такой проверки законодательство не предусматривает.
При этом процентное содержание ТГК остаётся объективно измеримым.

Поэтому позиция, изложенная в Конституционной Жалобе и поддерживаемая КАНА ЗНАК, состоит в том, что установленный российским законодательством критерий 0,1% ТГК должен сохранять разграничительное значение и применительно к продукции промышленной переработки технической конопли.

После того как растение превращено в масло, экстракт, изолят, протеин или иной продукт, критерий не может просто исчезнуть вместе с физической возможностью установить исходный сорт.

Иначе правовой режим становится зависимым от признака, который невозможно проверить по самому объекту, тогда как единственный прямо установленный законодательством процентный показатель, сохраняющий объективную измеримость, перестаёт учитываться.

Это не создание нового критерия.

Это применение к конечной продукции уже существующего в российском законодательстве объективного процентного критерия, который сохраняет проверяемость после переработки исходного растения.

Отсюда следует позиция КАНА ЗНАК:
для продукции промышленной переработки технической конопли процентное содержание ТГК не более 0,1% должно рассматриваться как универсальный разграничительный критерий её промышленного правового режима.
Само обнаружение ТГК в пределах этого критерия не должно превращать продукцию в наркотический объект.
Для применения иного правового режима необходимо установить признаки конкретной категории объекта контроля, предусмотренной законом.
Именно поэтому вопрос о процентном содержании ТГК для такой продукции имеет не второстепенное, а принципиальное значение.

Где происходит правовой разрыв.
Теперь место проблемы видно достаточно точно. На входе законодательство предусматривает: разрешённые для промышленного культивирования сорта → установленный процентный критерий ТГК → промышленная цель.
После переработки перед правоприменителем находится уже новый материальный объект.
Логически анализ должен продолжаться:
→определить химический состав объекта
→ установить процентное содержание ТГК и иные значимые количественные характеристики
→ установить, что представляет собой объект в целом: индивидуальное вещество, смесь, масло, растительное сырьё или иной продукт
→ применить предусмотренные национальным законодательством критерии
→ сопоставить объект с установленными законом категориями контроля.

Но в рассмотренных КАНА ЗНАК делах встречается более короткая конструкция:
ТГК обнаружен → объект контролируется.

В описанном в предыдущей статье арбитражном споре именно сам факт обнаружения следового ТГК был признан судами юридически значимым независимо от его процентного содержания, хотя спорные объекты не были установлены экспертами как наркотические средства или наркотические смеси.

В Конституционной жалобе проблема сформулирована ещё точнее.
Результатом такого толкования становится фактическое появление нового объекта государственного контроля:
объекта, который сам не включён в соответствующие перечни;
не установлен как самостоятельное наркотическое средство;
не установлен как наркотическая смесь;
но контролируется вследствие самого факта обнаружения внутри него следового ТГК.

Такого самостоятельного объекта российское законодательство прямо не предусматривает.

Проблема продукции из технической конопли со следовым ТГК не требует придумывать специальное «разрешение на CBD». Она требует последовательно применять уже существующее законодательство.

Российский законодатель:
разрешил промышленное культивирование определённых сортов Cannabis;
допустил наличие в них ТГК;
установил объективный процентный критерий ТГК— не более 0,1%;
вывел разрешённые промышленные сорта и их части из специальных мер контроля;
и предусмотрел само промышленное использование выращиваемого сырья.

Поэтому правовое значение этого критерия не может автоматически исчезать в момент переработки растения.
Согласно позиции КАНА ЗНАК, 0,1% ТГК — это универсальный разграничительный критерий для продукции промышленной переработки технической конопли.

Это особенно важно потому, что второй исходный критерий — конкретный разрешённый сорт — после отделения частей растения и тем более после глубокой переработки перестаёт быть объективно устанавливаемым по самому исследуемому объекту.
Обнаружение следового ТГК поэтому не может завершать правовой анализ.С него анализ только начинается.

Необходимо установить:
каково основное вещество исследуемого объекта или основной продукт;
какие соединения в нём обнаружены;
каково процентное содержание ТГК;
какую роль ТГК играет в исследуемом объекте — является ли самостоятельным веществом, установленным компонентом смеси либо следовой примесью другого вещества или продукта;
что представляет собой сам исследуемый объект;
какие предусмотренные национальным законодательством критерии применимы к данному виду продукции;
и имеются ли основания отнести исследуемый объект к конкретной предусмотренной законом категории государственного контроля.

Химический анализ отвечает на вопрос: «что обнаружено?»

Правовая квалификация должна ответить на другой:
«что представляет собой весь объект с точки зрения закона?»

Эти вопросы нельзя подменять друг другом.

Что из этого не следует.

КАНА ЗНАК не ставит под сомнение государственный контроль за ТГК.
ТГК является контролируемым веществом.

Но контроль ТГК и автоматический контроль любого объекта, внутри которого аналитический прибор обнаружил следовое количество ТГК, — не одно и то же.
Наша позиция относится именно к продукции, происходящей из промышленной переработки технической конопли.
Если правоприменитель считает, что конкретный исследуемый объект независимо от самого факта следового содержания ТГК обладает признаками предусмотренного законом наркотического средства, препарата или иной контролируемой категории, эти признаки должны быть установлены и доказаны самостоятельно.

Само обнаружение следового ТГК в пределах 0,1% эту работу заменить не может.
Именно поэтому следующий вопрос неизбежен: что происходит, когда ТГК находится не как самостоятельное вещество по себе, а как неизбежная, технологии обусловленная примесь в составе другого вещества?

Дальше в серии.

Статья №3.
«Если ТГК контролируется “везде и во всём” — зачем законодатель отдельно установил правило для смесей?»
Разберём:
почему «содержит ТГК» и «является наркотической смесью» — не одно и то же;
что именно регулирует Постановление Правительства РФ №681;
почему обнаружить контролируемое химическое соединение ещё не значит установить компонент смеси;
и почему в одном уголовном деле следовой ТГК арифметически «отделяют» от CBD, а в другом уже весь CBD включают в массу наркотической смеси.

Статья №4
«Примесь или смесь: почему 99% вещества не должны исчезать из-за следового соединения»
Там отдельно разберём фундаментальный вопрос:
где заканчивается индивидуальное химическое вещество с примесями и начинается смесь;
почему наличие нескольких обнаруженных химических соединений само по себе ещё не определяет природу всего объекта;
и почему обнаружить химическое соединение — ещё не значит установить компонент смеси.

← ПредыдущаяСтатья №1 · CBD и следовой ТГКСледующая →Статья №3 · Правило для смесей